ЛОГИКА

Ночную тишину разорвал громкий крик:

- Твою мать! – и далее: - Проспали! Подъем!..

Все обитатели далеко не просторной трешки, где проживали старшие и младшие Кушнаревы, вскочили и, сталкиваясь там и сям, начали что-то судорожно искать – одежду, выключатель, путь в сортир… Короче, что кому было нужнее в этот неприятный момент. Параллельно шел громкий обмен мнениями о причинах случившегося. В какой-то момент это закончилось тем, что Валерка крикнул отцу:

- Да харэ лаяться! Пап, беги в гараж и давай к подъезду, а мы с Настькой с чемоданами к тебе выскочим. 

С железной логикой никто из родственников спорить не стал, и Петр Гаврилович, наскоро сунув в задний карман трикушек пачку сигарет и накинув куртку, выскочил за дверь. Сноха в этот момент уже выбегала из ванной.

- Валера, я ж успею накра…

- В жопу! Одевайся, а краситься будешь в самолете!

Авторитет мужа в такой момент, да еще и при свекрови, не мог подвергаться сомнению, и Настя быстро шмыгнула в комнату. Антонина Павловна не преминула довольно хмыкнуть, но обращать на это внимания сейчас ни у кого не было желания. Казалось, прошла вечность. Проверка – на всякий случай! – денег-билетов-ваучеров-всегопрочего заняла несколько секунд, и все двинули в коридор.

- Присядем… на дорожку? – тихо спросила мать и заискивающе поглядела на сына. 

Валера вздохнул – против примет не попрешь! Сели. Встали.

- Все, двинули.

Collapse )

В ГОСТИ

   Конечно, я слышал про нее, знал, что она оперная дива, и все такое. Но быть приглашенным к ней в гости? Ввауу!!!

   Поперлись мы впятером – я с женой, Валька и Славик со своей благоверной. Собственно, Верка – она же благоверная Славика – и сварганила нам все это мероприятие. Она журналист, проныра всех типа знает, ну и то ли интервью брала, то ли ее там где-то за что-то взяли – точно не знаю, в общем - договорилась, что старая карга будет рада, если к ней в ее загородное шале приедет молодежь послушать ее и пожрать на халяву. Это тоже было обещано.

   Меня больше вторая часть этого марлезонского балета интересовала. К опере, оперетте и прочим спектаклям я получил отвращение еще в школе, когда нас классами возили по театрам всяких «Щелкунчиков» смотреть. Все, чем мы там занимались – плевались в девчонок из трубочек жеваной бумагой или стреляли с надетых на пальцы резинок, почему-то называемых «авиационками», пульками по соседним рядам. Как-то раз кто-то заехал пулькой в глаз олененку Бемби, заслуженной артистке республики, после чего действие прекратили минут на двадцать, а строгая тетенька со сцены все это время что-то высказывала залу о совести и морали. 

   Так что все эти песни во время того, как тебя колют шпагой – это не ко мне. А вот чего вкусного вкусить, выпить децл – это можно. Не скупая ведь старуха должна быть, раз зовет – наверняка поляну накроет. Послушаем ее бред, арии там всякие, пусть Верка вопросы позадает – потерпим! 

Collapse )

ДЕНЬГИ НЕ ПАХНУТ

   Ну и что делать?

   Опять же, мог ведь позвонить не Серега, а кто-то другой. Позвонил бы Барин, и попробуй объясни, что наличных шаром покати, жена не даст, тесть с тещей тоже. Прогулял, пробухал, про-про-про на всяких про. День такой вчера выдался, как всегда - был повод, а когда его нет?  У звезды-то российского кинематографа, ха-ха? Кто ж знал? Эх, да чего там. 

   Оборзел, конечно, я, видели бы меня мои родители сейчас. Да видят, поди, глядят с небес и головой качают – в кого их сын пошел? Как же маманя не хотела, чтобы я в театральный поступал! Мало мне батя ремня сыпал, ох мало. Впрочем - это Москва меня испортила, однозначно.

   С другой стороны – звонят не всем, выходит, в обойме я, любят и ценят, в случае чего всегда помогут. По телевизору показывают всего такого красивого, в журналах глянцевых, в кино героем, в рекламе вот снялся, семья известная. Кругом молодец. Многим напрямую Барин может позвонить? Хрен. Так что вроде как элита. Да. 

Collapse )

УРАЛМАШ. НЕИЗВЕСТНАЯ ИСТОРИЯ. ЧАСТЬ 3

Захотелось поведать о различных торговых точках старого Уралмаша и о том, что там запоминающегося в свое время продавалось. Сейчас почти все эти точки уже либо исчезли с карты района, либо перестроены или переформатированы. Но проходя мимо определенного адреса, нет-нет, и чувствую, как кто-то неведомый тихо толкает меня в бок – помнишь..?

Так уж получилось, что я достаточно быстро, будучи еще школьником, выучил практически все улицы и переулки родного Уралмаша. Произошло это в том числе потому, что с той или иной улицей у меня автоматически увязывался какой-нибудь объект – чаще всего магазин, иногда столовая или киоск. Что-то типа «игры в ассоциации», помноженные на детскую память. Магазины запоминались быстрее - возможно, из-за того, что моя мама работала продавцом, и, раз побывав у нее, я поневоле начинал сравнивать другие магазины с ее торговой точкой, доставая ее при этом своими вопросами: чем отличается бакалея от гастрономии? что такое универсам? и так далее… Так и пошло.

С раннего детства родители посылали нас со старшей сестрой за хлебом, луком или еще чем-нибудь нужным для дома. Так я узнал ближайшие магазины – тот, что напротив, №57, на Победы, 10, и на Победы, 2, где были целых две точки – «Хлебный» и «Овощи-фрукты», проще – «Овощной». В «пятьдесят седьмом», самом близком, продавались две вкусные штуки, за которые я готов был продать душу – это томатный сок и молочный коктейль. Сок тетя-продавец наливала из узкого стеклянного конуса, внизу которого стоял дозатор. В детских глазах этот процесс был сродни волшебству, и я мечтал, чтобы мне хоть раз разрешили покрутить эту пимпочку и самому налить себе сок. Рядом – стакан с солью, набирай, сколько хочешь, только ложку не задерживай. А коктейль делали в миксере, в алюминиевом (или никелированном?) стакане, а потом переливали в стакан обычный, стеклянный, и он был такой холо-одный! Сок стоил 10 копеек, а коктейль – вроде как 15, и чтобы получить денежки от родителей или бабушки на такое счастье, надо было… ну, понятно: хорошо себя вести, слушаться, учиться на пятерки, и по обычному списку далее. В общем, выходило счастье не часто. Еще в «57-м», что запомнилось, помимо обычного мороженого продавалось томатное, по 10 копеек. Насколько понимаю, на основе того же томатного сока, но вкус, мягко говоря, не айс. Однако если у бабушки не было возможности – или желания – дать внуку больше, приходилось обходиться и этим, в конце концов, мороженое оставалось мороженым. А еще этот магазин запомнился мне очередями за мясом. Теми самыми, с номерками на руках. Мы стояли всей семьей, что-то кто-то переписывал, очередь постепенно двигалась. Говорят, что стояли и ночью, но в силу малости своей я этого просто не помню. Хочу отметить лишь, что даже с учетом того, что мама сама работала в магазине и могла что-то принести домой помимо «общих возможностей», определенные продукты в 70-е годы ХХ века купить было крайне тяжело. 

На Победы, 2, я, пожалуй, впервые столкнулся с таким понятием, как «запах магазина». «Хлебный», конечно, пах хлебом – хотя в магазине были прилавки с кондитеркой, напитками, там даже столики стояли, где можно было попить кофе или какао и поболтать. Но лотки с хлебобулочными изделиями, что находились за кассами справа от входа в магазин, наполняли ароматом все помещение с самого утра. В «Овощном» же пахло землей. Вне зависимости от времени года, количества фруктов и их расположения, все, что доставалось из земли – картошка, морковка, редька, и пр., и др., – все это лежало тут же, на прилавке, грязное – то есть, в земле, - эта же земля была повсюду в магазине на полу. Этот магазин мне еще запомнился тем, что над ним на пятом этаже жил мой школьный друг, и мы несколько раз баловались, скидывая на посетителей магазина бумажные бомбочки с водой. Один раз нас вычислили. Но это, как говорится, другая история…

Рядом с «Овощным» стоял сетчатый склад, куда собирали все ящики. Но вне зависимости от того, что в них привозили, они тоже постепенно начинали вонять землей. Что, впрочем, не мешало нам периодически таскать их для использования в качестве дворовых хоккейных ворот. Склад, конечно, периодически запирали, и чтобы достать понравившийся ящик, надо было проявить недюжинную смекалку.

Еще один «Хлебный» со своей неповторимой аурой находился в деревянном доме по Уральских рабочих, 17. В него мы с друзьями часто забегали после того, как шли со школы домой или когда на пустыре, расположенном тут же на Колупаевке, у нас заканчивались футбольные баталии. Насколько помню, обычно мы брали батоны – они всегда были очень мягкими, свежими-свежими! Потом этот дом снесли, на его месте выросли многоэтажки. Прошли годы, и я… стал жить примерно на месте этого «Хлебного»!

За молоком можно было сходить в «57-й». Но совсем рядом, на Ильича, 38, был чисто «Молочный» магазин № 41 Свердмолокоторга. С ним у меня на всю жизнь ассоциируются молочные решетки – те, советские, и, разумеется, сами продукты. Красно-бело-синие треуголки молока (как удобно из них было попивать!), стеклянные бутылки с молоком (с белой крышкой из фольги), кефиром (с зеленоватой крышкой), ряженкой (крышкой розовой) и снежком (крышка была вроде полосатой, нет?). Любимый обед всех строителей – батон и бутылка кефира! Тырть пальцем по пробке, откусил батончика, запил кефирчиком – красота!

У «Домовых кухонь» тоже были свои запахи. Их рядом с нами было две – одна через дорогу, тут же на Победе, 9, а другая во дворах Полтинника. М-м, какие это были запахи! Впрочем, почему были – на Полтиннике «Домовая кухня» до сих пор здравствует и радует своих посетителей. Но детские воспоминания – они ведь всегда ярче и слаще! Туда мы ходили обычно за тестом, сдобным или пельменным, и там мы видели всю эту вкуснятину, горячую, только из печки! Да, и мама, и бабушка часто что-то пекли, папа тоже изредка что-нибудь делал, и сестра уже подключалась – но там… там ведь ВСЕ ДРУГОЕ! Эх…

К маме в магазин мы с сестрой ходили не очень часто – если только заранее договорившись, ведь телефонов тогда было немного. Мне ее магазин – «Новинка» на Избирателей - очень нравился: двухэтажный, с двумя входами, на первом этаже продукты, а на втором – промтовары. Одно смущало: из-за соседства продуктового с винным отделом в магазине постоянно толклись неприятного вида дяденьки. Впрочем, маму они знали, никто с ней не ругался, и меня никто не обижал. При необходимости ее встречал отец. Иногда это было действительно необходимо: бывало, что мама работала целыми неделями по 12 часов, а еще вспоминается морозная зима, если не ошибаюсь – 1979 года, когда было под минус 50 градусов. Мама баловала нас с сестрой, зачастую принося нам в своей сумке то пирожные, то конфеты – она работала именно в кондитерском отделе. А еще из вкуса детства я почему-то запомнил окорок: розовый-розовый, с аккуратной каймой жирка, вкусный-вкусный! Возможно, я лукавлю, но такого окорока я не видел и не пробовал с той поры и до сегодняшнего дня… 

Рядом с «Домовой кухней» на Полтиннике стоял «Мебельный» (Ильича, 52). Там тоже был свой запах – дерева, клея, какой-то своей местной пыли. Именно в нем мне купили кресло-кровать на замену старой железной кровати. Как же я радовался! Потом «Мебельный» закрыли, и на его месте открылись «1000 мелочей». 

Интересно, что уже в середине ХХ столетия многие торговые точки стали строить в соседних домах, зачастую – домах однотипных. Так было на многих улицах – на Космонавтов, Орджоникидзе, Культуры, и так далее. Вот и здесь, в соседнем доме на Ильича, 50, был еще один магазин, весьма любопытный, он назывался «Учебные пособия». Там можно было купить что-то для школ или других учебных заведений – но не ученикам, а в плане материально-технического обеспечения. Карты всякие, портреты, бюсты, доски… Мне этот магазин почему-то не нравился. 

То ли дело обычные «Книжные»! Тут есть, где школьнику разгуляться! Таковых на Уралмаше было три: на Кировоградской, 9, на Космонавтов напротив швейного ателье «Белка» и на Машиностроителей, в здании гостиницы «Мадрид». Последний считался самым большим и наиболее шикарным по выбору, на Космонавтов больше всего нравился мне – там все было компактно и аккуратно. А на Кировоградской магазин полюбила вся окрестная шпана. В нем в одном из первых сделали самообслуживание, и это открывало широкий простор для воровства. Дня не проходило, чтобы у нас в школе кто-нибудь не хвалился чем-нибудь, стибренным в том «Книжном». Удивительно, но когда, спустя годы, магазин преобразовали в продуктовый, ничего не изменилось, и новое поколение также тырило «Сникерсы» с «Баунти», как ранее их предшественники – фломастеры и карандаши. Безусловно, подобное могло наблюдаться во многих торговых точках, но про данную – знаю точно.

Недалеко от этого «бедолаги», по Орджоникидзе, 10, находился всем известный «Сталинский» или, по-другому, «Новый гастроном». Первоначально меня это вводило в ступор: причем тут Сталин, и почему «новый»? С вождем всех народов все оказалось прозаично: проспект Орджоникидзе раньше назывался улицей Сталина, вот и гастроном так стали называть. А «новым» его стали называть просто потому, что он был новее «старого», вот и все. В этом магазине я очень любил смотреть – а позже и покупать – торты, там был очень большой выбор именно этого направления кондитерки.  

Почти напротив «Нового гастронома» стоял большой и м-м… можно назвать так - модный магазин под названием «Дом одежды». Пожалуй, нигде на Уралмаше не было такого выбора белья, тканей, верхней и нижней одежды, различных мелочей и прибамбасов, как в этом магазине. И в центр не надо было ехать. Мне он также знаком тем, что в нем долгое время работала моя сестра. Чертовски приятно вспоминать, как она помогала мне, своему младшему брату-лоботрясу, хорошо одеваться в 80-90 годы. И не только мне – и маме с папой, белье постельное опять же… При этом очень многое приобреталось в открытую, напрямую с прилавка, то, что мог купить любой покупатель – если успевал зайти вовремя!

А вот чуть дальше от уралмашевской площади, между улицами 40 лет Октября (кстати, бывшей Молотова), Кировоградской и Орджоникидзе раньше находился «Уралмашевский рынок». 

С чем обычно ассоциируется рынок? С деревянными торговыми рядами, павильонами для мяса и рыбы, громкоголосыми южанами-продавцами... Так было и здесь. В основном все – на свежем воздухе, серые весы с красными «гусями», кулечки из газет. Извините, что я опять про запах, – во мне, наверно, умерли парфюмер или токсикоман))) – но жареные семечки перебивали все. И когда народ шел на футбол, то помимо прочего по пути тарился именно семечками – тут Уралмаш нисколько не уступал ни донскому Ростову, ни Краснодару! Так весь путь по маленькой улице Фестивальной до стадиона «Уралмаш» был усеян скорлупой.  

А мне на этой маленькой улочке очень нравился «Хлебный». Там были ТЕ САМЫЕ пирожки с повидлом, по 5 копеек. Такие вытянутые, вроде как жареные. Вроде во всех «хлебных» они были, а вот запомнился именно этот, почему? До сих пор их обожаю, могу за раз штук шесть замолотить. Вредно, да…

А если пройти дальше, мимо стадиона, в район больничного городка, то на улице ХХII партсъезда в доме № 20 располагался магазин под названием «Колос». И его особенностью тоже была хлебобулочная продукция, но уже особого типа – это были пышки. Мягкие, румяные, в неизменной сахарной пудре – они манили к себе как неведомый магнит. Иногда в «Колос» ходили ТОЛЬКО за пышками! Кто подсчитает, сколько детских слез было пролито у того прилавка; сколько раз родители говорили своим чадам «сейчас куплю» или «нет», пытаясь сдержать свои эмоции; сколько всего пышек было продано продавцами за все время существования магазина? Скажу только одно: в моей памяти пышки «Колоса» останутся не просто вкусными – они были бесподобными…

Если вернуться назад к Уралмашевскому рынку, то «спиной» к нему в том же квартале стоял магазин для тогдашних небожителей – «Радиотовары». Как тогда говорили – «на пяти углах». Почему на пяти, сказать сложно, три улицы формировали шесть частей перекрестка, но даже пивнуха, стоящая по другую сторону Орджоникидзе от «Радиотоваров», именовалась среди местного населения именно с упором на «пятеру» - «Пентагон». Что же касается магазина, то, помимо прочего, это был неведомый мир дорогой аппаратуры. Да, на витринах там не было «Сони» и «Панасоников» - там стояли «Электроники» и «Маяки», «Ноты» и «Сонаты», но все это было практически недостижимо простому рабочему люду, живущему тут. А еще помню кассеты – те самые, маленькие, типа «DENON» или «TDK». Еще один такой же магазин был на проспекте Культуры, недалеко от нового ДК УЗТМ, там же был комиссионный отдел. Там можно было простоять, раскрыв рот, очень долго…

На «Культуре», как ее называли в народе, вообще было чем себя занять. Во-первых, достаточно быстро эта улица (точнее - проспект) стала чисто пешеходной. Ближе к площади Уралмаша – вообще-то она именуется «Площадь Первой Пятилетки», но я не помню, чтобы кто-то так долго площадь называл – на Культуры, 20, находился основной «Детский мир» (еще один был на Новаторов - Ломоносова). Там всегда было много народа. Конечно, в таких магазинах в первую очередь запоминаются игрушки – для меня это были железные «Метеоры» и такие же металлические пузатые машинки с пластмассовой фиговинкой сверху, чтобы крутить передними колесами. Это же был верх счастья, когда у ребенка появлялась такая машинка! А для подросшего поколения чуть дальше, на перекрестке Культуры и Красных партизан, находилось «КМ» - «Кафе-мороженое» (первоначально – «Соки-воды»), со стойкой и со столиками, где мороженое подавали в красивых вазочках (как же они назывались???), в виде шариков разного цвета и вкуса. В «КМ» можно было пригласить понравившуюся девочку, и она ни фига бы не отказалась! Это не какое-нибудь «Шахматное» на Орджоникидзе, тут все по-взрослому. Хотя и в «Шахматном» тоже было очень даже ничего. 

Ах да, я же забыл рассказать про «старый» гастроном! Он находился тут же, буквально в двух шагах от «КМ», на перекрестке Красных партизан – Банникова. По какой-то причине он просуществовал не так долго, как его «новый» собрат. Его перестраивали, и в итоге разделили стенками на несколько точек разных торгов. И у магазинов есть своя судьба.

А еще я упоминал об особенностях того, что и как называют на Уралмаше. Тут тоже есть любопытные нюансы. К примеру, еще несколько лет назад водитель трамвая, делая соответствующую остановку, говорил: «Остановка – улица ИндУстрии». Да, это не совсем правильно, но на Уралмаше все привыкли говорить именно так, с ударением на второй слог, и по этой «фальши» вы где-нибудь легко узнаете коренного уралмашевца. 

Чтобы не получилось, что улица Индустрии выпадает у нас из повествования, упомяну о пельменной на Индустрии, 47. Конечно, домашние пельмени всем хороши, но… когда ты заходишь в такую «пельмешку» (о, опять запах!), встаешь в очередь к кассе и дожидаешься оплаты, смотришь на этих румяных тетенек, которые лепят пельмени, и видишь, как одна пошла к этому здоровому чану, с которого капает вода, и начинает там шевелить содержимое половником, и ты уже думаешь, что наверняка сможешь съесть не две, а три порции под вот эту вот горчичку, что стоит бесплатно на стойке (ведь стульев нет, и стоя влезет больше!), и вот подходит твоя очередь, и ты сглатываешь слюну, а кассирша смотрит на тебя, ехидно улыбаясь… вы еще читаете? Кстати, такая же, если не лучше, «пельмешка» была раньше на Краснознаменной, 4, там все окрестные студенты питались. 

В соседнем доме с «Пельменной» на Краснознаменной находился самый прикольный в то время магазин. Он назывался «Сделай сам». Туда шли все, у кого руки росли из того места, откуда им положено расти по указанию природы у правильных мужчин и достойных женщин. Там было ТО, из чего можно было сделать ЧТО-ТО: досочки, железочки, тряпочки, кожанки, гвоздики, иголочки… На Уралмаше соответствующих мужиков и баб было достаточно, поэтому магазин отсутствием спроса не страдал. Да и окрестные предприятия знали, куда в случае чего везти определенную часть… назовем так – чего-то ненужного.

А еще у нас была одна интересная блинная, на перекрестке Машиностроителей – Красных партизан, и там, кстати, тоже пышки продавались, правда – не такие вкусные, как в «Колосе». Чего в этой блинной интересного? Раньше там была рюмочная. Потом – пивная. Потом контингент решили поменять и сделали блинную. Все было очень вкусно, днем отбоя от клиентов не было. Но вечером… практически никого. Ну не шел народ вечером есть блины! Вскоре наступили смутные времена, бизнес вообще захирел. Нашелся покупатель, из местных, и блинную быстренько перепродали и – разломали до основания. Сейчас на этом месте… церковь.

Не про все, знамо дело, написал, да и не ставил себе такой задачи. И фотографии буду прилагать: в интернете этого добра много, и брать их оттуда - не отбиться потом от обвинений в плагиате, в воровстве «чужой собственности». Вот что точно забыл сделать, так это предупредить: читать это повествование лучше на полный желудок… 


НА НОВЫЙ ЛАД…-4

Сколько продолжался полет, столько генерал вертел эту визитку в своих руках. 

«Семейное предприятие Репкин и К°». 

Бред какой-то!

Но именно на этого человека, Ивана Репкина, генералу и указали как на лучшего специалиста по решению нужного вопроса. Причем – по оперативному решению. А времени было в обрез.

Вертолет зашел на посадку и аккуратно сел на специальной площадке возле солидного особняка, огороженного трехметровым забором.

- Вроде здесь… - неуверенно сказал пилот. 

- Похоже, - огляделся генерал. – Окей, мы пошли. 

- Надолго? – спросил пилот, стараясь не глядеть на начальство.

- Если бы знать, - огрызнулся генерал. – Давай обратно и жди от нас сигнал.

Он мигом выскочил наружу, придерживая фуражку, чтобы порывы от движения лопастей ее не снесли. До ворот он почти добежал, амбал-адъютант еле успевал за ним. 

На звонок долго никто не отвечал, лишь примерно через минуту голос в динамике протянул:

- И кто это там?

Генерал представился. «Что они там, вертолет не увидели?» - Вам должны были позвонить по моему поводу…

- А, верно, - кто-то на другом конце вроде как мурлыкнул. – Заходите. – И дверь открылась.

Collapse )

НА НОВЫЙ ЛАД...- 3

Снаружи в дверь начали стучать что есть мочи. Три пары глаз изнутри следили за развязкой.

- Да долбани же сильнее, - не выдержав, крикнул Заяц, - еще сильнее! Башкой попробуй!

Дверь наконец распахнулась, и в помещение ворвались двое и вьюга.

- Быстрее заходите, - закричала Блоха, - вот так, а теперь закройте эту дверь и заколотите ее! На две доски, да - на две! Там молоток и гвозди, у двери! 

Когда дверь забили, вошедшие прошли ближе к свету. Медведь грозно глядел на всех присутствующих, к его поясу с одного бока был приторочен огромный пистолет, а с другого цепью была пристегнута его спутница, Лиса, вся в грязи, с фингалом под глазом и парой дыр вместо зубов. Сейчас в дырах находились пальцы – Лиса пару раз заехала по ним молотком.

- Не дверь, а собачье дерьмо, - сплюнул Медведь. – Где замок? Его эта тупая Мышь сгрызла? Не в курсе? Надо спросить ее, когда она поможет нашим спутникам затолкать тарантас в сарай.

- Возможно, был голодный год, - Блоха все же смогла ответить. – Извините, но ваша дама... она в таком виде! Возможно, она хотела бы согреться? Вот там стоит кофе, Мышь его только сварила…

- Окей! – Медведь двинул к кухне, волоча Лису за собой. Там он вытащил пистолет на стол и налил себе кофе: – Вижу, Муха тут собрала полный фулл-хаус. Давно вы здесь? - спросил он Блоху.

- Где-то с час. Ехали вот спокойно в Красногорку… - начала та, и в этот момент Медведь выплюнул то, что отпил, на пол.

- Эта Мышь – она что, свою мотню в этом кофейнике моет? – заорал он. - Что за дрянь?

Collapse )

Книга «Черные подковы» доступна в электронном виде на сайте магазина Amazon.com

Книга "Черные подковы", благодаря издательской системе "Ridero.ru" появилась в магазине Amazon.com! Вот ссылка для всех интересующихся: https://www.amazon.com/dp/B07C9KDTXK

УРАЛМАШ. НЕИЗВЕСТНАЯ ИСТОРИЯ. ЧАСТЬ 2

   Чем раньше занималась молодежь в свободное от учебы время? Так, чтобы ежедневно, а не раз-два в год, поэтому разговор пойдет не про пионерлагеря и бабушку в деревне. 

   Нет, ну всякую любовь-морковь никто не отменял, это само собой. А что еще? Ночных клубов тогда не было, интернета – тоже, как и мобильников со всякими «внутренностями». Куда молодое поколение должно было девать свою энергию и на что тратить свою карманную наличность?

   Тут можно выделить два основных аспекта. Один положительный, развивающий, а второй – не то чтобы совсем уж отрицательный, но назвать его плюсы удастся с трудом. Но о нехорошем позже, а пока…

Collapse )

"Черные подковы". Моя книга опубликована!

Дорогие мои друзья и коллеги по ЖЖ! Если кому интересно... В электронных библиотеках появилась моя книга "Черные подковы". Немаленькая, но, надеюсь, достаточно легкая для чтения. 15 лет я ее в себе носил и почти два года рожал писал. Тема — таможня, внутренние моменты, есть основной герой, вокруг которого ведется повествование... впрочем, зачем я все буду умным людям рассказывать? Пока в электронном виде, уже есть на "Ridero" (https://ridero.ru/books/chernye_podkovy/),  "ЛитРес" (https://www.litres.ru/maks-ignatov/chernye-podkovy/) и "MyBook" (https://mybook.ru/author/maks-ignatov/chernye-podkovy/), обещают Amazon и Ozon, и так далее по всему Интернету. Там, кстати, есть и другие мои "шедевры", маленькие рассказики, которые Вы уже читали здесь в ЖЖ. Если кого огорчит финансовый нюанс — сразу хочу извиниться, но там случилось много неизвестных мне ранее вопросов, в т.ч. по роялти. В случае чего — считайте меня жадиной простите меня, начинающего автора, пожалуйста...

Жду Ваши комментарии и отзывы. Всем буду благодарен!

Ваш Макс Игнатов.

ДЕТСКАЯ ЛЮБОВЬ

    Дорога просматривалась хорошо, и «аборигены» гаражного кооператива издали заметили неторопливое приближение знакомой темно-желтой «копейки».

- Вон, опять этого придурка черт несет! – выругался Лексеич. 

- Да ладно ты, - приструнил его Валентин, - чего на мужика взъелся? 

- А хрена он так мальчонку изводит? – вылупился на того Лексеич, выдвинув челюсть. – Жалко же пацана, совсем малец. Сколько ему, лет пять или шесть? А он его, бывает, последними словами…

- Нефиг нам в чужую семью влазить, мужики, - попытался разрешить спор третий собеседник, бородатый Иваныч. – Нехорошо это. Давай, Лексеич, наливай еще по одной.

   Они сидели ближе к одному из двух рядов капитальных гаражей, входящих в их ГСК – гаражно-строительный кооператив, выстроенный еще в брежневские времена на земле, до сих пор оформленной по странной формулировке «в аренде у государства на 49 лет». Председатель ГСК что-то говорил о выкупе земли, но расценки были сказочные – государство-то было уже совсем другое, а владельцы гаражных боксов не были людьми богатыми и расточительными. Вокруг стояли высотные дома, и совсем не факт был в том, что эту «аренду» кто-то захочет выкупить и построить здесь что-то типа торгового центра – хотя разговоры такие ходили. Тем более, что с годами места для машин становилось все меньше, а машин все больше. Так и жили, надеясь на авось, собираясь на ящиках или складных стульях вот так возле какого-нибудь бокса вечерком и трекая языками под водку и нехитрую закуску из имеющихся в гаражах овощных ям. А разговоры – как всегда: про власть, про машины, а еще - про спорт да про баб, если в компании кто помоложе собирался. Хотя – про баб и старики говорили, ведь это что же за мужик, если свою супружницу при собутыльниках пару раз не руганет?

   Выпили. 

- Вот ты Иваныч, семью вспомнил, - Валентин хрустнул огурцом из принесенной со своего подполья банки и довольно зажмурился. – А ведь у этого, с «копейки», ни разу мы бабы-то здесь и не видели. 

- Точно, - подтвердил Лексеич и поправил слезающие с носа очки, - не возил он сюда баб, вообще никогда. Или один приезжает, или с пацаном. Поставит свой драндулет возле стенки, и все. На одно и то же место, на скат, где такая лужа здоровенная от наклона этого бывает. Поставит и сваливает.

- А куда ж ему ставить-то, - засмеялся Валентин, - остальные места заняты, только в это гавань никто не хочет ставить, вот он и суется со своим «копендосом». Завалил бы кто эту ямину, что ли…

- Чей там крайний гараж? – прищурился Лексеич. – Вода к нему должна идти, его и заботы.

- И чо? – Прожевав, Иваныч толкал свое. – Может, он у дома свою бабу высаживает? 

- А пацана сюда везет? – Валентин махнул рукой. – Да нет у него бабы, факт.

   Была весна, на улице было не так холодно, но зато помаленьку стало темнеть. «Копейка» тем временем почти подъехала к ГСК. 

- Глянь, Валек, у тебя глаза моложе, - начал Лексеич. – Уж всю шею свернул из-за этого дятла…

- Да чего глядеть, у него заднее левое почти спущено, - прервал его Валентин. 

- И шумит чего-то, как больной. Не видно, может, закипел? Вот баран, он вообще давно так едет? – Иваныч ругнулся и почесал бороду. 

   «Копейка» подъехала и почти уткнулась в торец левого ряда ГСК. Лужи там сейчас не имелось, это всем было известно, но скос никуда не делся, и машина встала немного под углом. 

- Точно, кипит, вон смотри, какой пар над крышей поднялся, даже сейчас видно, - заметил Лексеич. – Пойти, что ли помочь? А то сейчас совсем стемнеет…

- Позовет – пойдем, - остудил его Иваныч. – Больно уж он нелюдимый. Слышь, опять орет, явно ж на пацана. А тот-то в чем виноват? Поди, спросил у папки, что да как, когда батяня капот открыл, а этот хавальник сразу разинул!

- Так и двинул бы в табло, ей-богу! – от злости Валентин размазал квашеную капусту по лицу, но собеседники в сумерках этого даже не заметили. А может, не обратили внимания – все невольно прислушивались к тому, что происходило сбоку у левого ряда. Видно же им было только заднюю часть «копендоса», да слышны некоторые звуки: вот вроде ручник проскрипел, вот кажется пацан что-то спросил, вот отец на него крикнул – «Помолчи, не до тебя!», вот батя полез в багажник и что-то достал – инструмент какой? Видимо, да, раз поперся опять к невидимой собутыльникам передней части машины. 

- Смотри, пацан вышел, - Лексеич почесал щеку. - Куда это он? 

- Ух ты, да он отливает там, по ходу, - засмеялся Валентин. Но тут почти сразу посерьезнел: - Это он что, его поссать не хотел выпускать?

   В этот момент задняя часть «копейки» вдруг нелепо подпрыгнула и почти скрылась из глаз сидевших за импровизированным «столом». Осталась только маленькая часть багажника, которая почему-то находилась нереально высоко. 

- Это что такое? – уставившись друг на друга, в голос спросили Иваныч и Лексеич. 

- А где пацан? – воскликнул Валентин.

   И тут они услышали протяжный детский крик.

- Это ж пацан кричит! – Иваныч вскочил и, опрокидывая «стол», ломанулся к выезду из ГСК. За ним побежал Валентин, а Лексеич, чуть поскользнувшись, поспешил за товарищами почти на четвереньках.

   Буквально вылетев к «копейке», они, уткнувшись друг в друга, увидели, как сползшая в скат машина – «что-то с ручником», сразу подумали все трое! – с открытым капотом выглядевшая как с открытой пастью, уткнулась прямо в живот что-то, судя по всему, пытавшемуся ремонтировать там мужчине и сложила его пополам. При этом, казалось, она еще продолжает медленно двигаться вперед. Но еще более страшным выглядело то, что мальчонка одной рукой обнимал этого мужчину за шею, а второй изо всех своих детских сил пытался оттолкнуть темно-желтое чудовище. И …кричал:

- Папа! Папочка! Любименький! Папочка..!

- Ах, тыыыы..! – Они все втроем кинулись вперед, напрягли все свои силы и тремя мощнейшими рывками, раз за разом, сначала отодвинули машину от мужчины и мальчика, потом вытащили ее из впадины, а последним усилием так и вовсе вытолкнули ее на ближайший газон.

- Тихо, тихо, паренек, - Лексеич хотел погладить замолчавшего пацана, но тот еще сильнее прижался к отцу. – Тебя как звать-то?

- Миша, - проскулил тот. 

- Во, так ты тезка мне, - улыбнулся Лексеич, краем глаза наблюдая, как Валентин все объясняет по «03», а Иваныч аккуратно осматривает стонущего мужчину. – Очень приятно. А мамка твоя где?

- Нет у нас мамы, - насупился пацан, не отрывая рук от головы отца.

   «Дернул меня черт…» - подумал Лексеич и хотел еще о чем-нибудь спросить пацана, но в этот момент послышалась сирена – где-то подъезжала «скорая».

- Врачи? – не картавя, спросил малыш. 

- Да, - опять улыбнулся Лексеич, - сейчас папку твоего посмотрят и подлечат.

- Я уколов боюсь, - опять насупился парнишка. 

- А ты потом ко мне приходи, - засмеялся стоящий рядом Иваныч, - я расскажу, как перестать их бояться. Я тоже их раньше боялся, а потом перестал.

- Правда? – в глазах пацана было столько недоверия, что Лексеич не выдержал и смахнул слезу. 

- Конечно, правда, - кивнул Иваныч. – Честно-честно.

   Подошедшие врачи начали беглый осмотр пострадавшего, а собравшиеся вокруг зеваки обсуждали все, что обычно обсуждают в этом случае. Сквозь толпу пробралась пожилая женщина. Она тихонько подошла к врачам и, увидев пацана, бросилась к нему:

- Мишанька! 

- Баба! – малыш кинулся ей на шею. 

   Валентин вздохнул.

- Ну, слава Богу! А то я уж чего только не передумал…

- Да уж, - ответил Лексеич. – Пошли, что ли?

   Женщина меж тем направлялась к ним.

- Вот, вот, - стрекотал у нее на руках Миша, - эти дяденьки папину машину оттолкнули!

- Ну, спасибо вам, - у Мишиной бабушки на глазах стояли слезы. – Если бы не вы…

- Да ладно, что вы, - замахал руками Иваныч, - это ж он самый главный герой, - и он показал на пацанчика. – Если бы видели, как он машину толкал! - Лексеич и Валентин шумно согласились.   

   Бабушка посмотрела на внука. Тот как-то виновато улыбнулся.

- Я сейчас, - сказал Валентин и пошел к врачам, которые аккуратно ложили пострадавшего на носилки. 

- Мать-то ушла от них, - пустив одинокую слезу, сказала женщина. – Давно, почти сразу, как он родился. Вот Роман один его и воспитывает. На двух работах пашет. Злой иногда бывает, срывается, но… я его понимаю. Помогаю, чем могу.

- Он сын ваш? – спросил Лексеич. – Вон, потащили его, давайте узнаем…

- Нет, - помотала головой женщина. – Теща я его. Меня он сейчас видел, так что поймет, где сын. 

   Иваныч присвистнул: - Охренеть!

   Вернулся Валентин.

- Ну, все нормально в общем.

   Все вскинули на него глаза, даже маленький Миша.

- Там пару ребер сломано, и подавлено немного, но в целом все могло быть… - он увидел лицо парнишки и постарался улыбнуться, - все хорошо, короче, скоро твоего папку выпишут.   

- Мы пойдем, пожалуй, - сказал Иваныч. Товарищи заагакали. 

- Спасибо вам еще раз, - женщина прижала к себе внука, - за него спасибо.

- Вы его это… - Иваныч почесал бороду, - он тут пережил столько, увидел всякого…

- Я его сейчас чайком хорошим напою, - улыбнулась женщина, и все будет хорошо. Скажи дяденькам «до свидания», Миша, и «спасибо» еще раз скажи. 

- До свидания, дяденьки, - сказал парнишка. – И спасибо вам за папу. Я к вам приду сюда, если можно, потом, ладно? – он посмотрел на Иваныча. Тот кивнул, и бабушка с внуком ушли.

- Сам двоих вырастил, - глядя им вслед, цедил Иваныч, - и каждый раз такая история как серпом…

- Слушайте, негоже «копендоса» так бросать, - Лексеич вопросительно посмотрел на других «аборигенов». – Валек, глянь, нет ли там ключей? 

- Тут они, - поглядел Валентин. – Только заводить-то как – она ж кипела!

- Так остыла поди…

- А колесо? 

- Давай кое с чего другого начнем. Куда ставить будем? – и Лексеич с напором посмотрел на Иваныча. Тот поднял руки.

- Ладно-ладно. Еще пару недель все рано не собирался ничего покупать. Пусть стоит у меня. Я хоть руки приложу, покопаюсь в «классике»… А там этого мужика, глядишь, и выпишут. Но колесо сейчас придется менять, по любому!

- Валентин! – повысил голос Лексеич.

- Да знаю я, самый молодой и все такое, - забурчал тот и полез за запаской в багажник.

   Они быстро заменили колесо, загнали почти не парящую «копейку» в гараж Иваныча и подошли к опрокинутому «столу». 

- А водка еще осталась. Допьем? – Лексеич осмотрелся. – Время-то еще детское, завтра суббота. За закуской, если что, лезу я.   

- Так лезь тогда, - засмеялся Валентин, а Иваныч просто пожал плечами.   

- А что ты там до врачей ходил? - спросил бородач Валька, пока Лексеич кряхтел в овощной яме.

- Я не до врачей, я до этого мужика ходил. Они укол сделали, ему чуть легче стало, так понял, он лежал и в небо глядел. А я подошел и пару ласковых ему сказал, пока никто не слышал.

- Дурак, что ли? Он тут чуть концы не отдал…

- Нет, Иваныч. Я ему просто сказал, что не мы, а сын его от смерти спас. Пацан машину удержал, чтобы совсем его не удавила. И пусть не орет на него больше, потому как в следующий раз…

- Вот, я еще огурцов достал, - с банкой наперевес появился Лексеич. – Мы с моей благоверной насолим, а потом, Михал Лексеич, корячься один, таскай это все вниз. Но ведь есть приятность порой! А когда еще вот такое большое дело сделаешь?!

- Это точно! «И откуда взялось столько силы в руках...», - запел Валентин и, засмеявшись, скомандовал: - Наливай, Лексеич! Дай им Бог всем здоровья!