УРАЛМАШ. НЕИЗВЕСТНАЯ ИСТОРИЯ. ЧАСТЬ 3

Захотелось поведать о различных торговых точках старого Уралмаша и о том, что там запоминающегося в свое время продавалось. Сейчас почти все эти точки уже либо исчезли с карты района, либо перестроены или переформатированы. Но проходя мимо определенного адреса, нет-нет, и чувствую, как кто-то неведомый тихо толкает меня в бок – помнишь..?

Так уж получилось, что я достаточно быстро, будучи еще школьником, выучил практически все улицы и переулки родного Уралмаша. Произошло это в том числе потому, что с той или иной улицей у меня автоматически увязывался какой-нибудь объект – чаще всего магазин, иногда столовая или киоск. Что-то типа «игры в ассоциации», помноженные на детскую память. Магазины запоминались быстрее - возможно, из-за того, что моя мама работала продавцом, и, раз побывав у нее, я поневоле начинал сравнивать другие магазины с ее торговой точкой, доставая ее при этом своими вопросами: чем отличается бакалея от гастрономии? что такое универсам? и так далее… Так и пошло.

С раннего детства родители посылали нас со старшей сестрой за хлебом, луком или еще чем-нибудь нужным для дома. Так я узнал ближайшие магазины – тот, что напротив, №57, на Победы, 10, и на Победы, 2, где были целых две точки – «Хлебный» и «Овощи-фрукты», проще – «Овощной». В «пятьдесят седьмом», самом близком, продавались две вкусные штуки, за которые я готов был продать душу – это томатный сок и молочный коктейль. Сок тетя-продавец наливала из узкого стеклянного конуса, внизу которого стоял дозатор. В детских глазах этот процесс был сродни волшебству, и я мечтал, чтобы мне хоть раз разрешили покрутить эту пимпочку и самому налить себе сок. Рядом – стакан с солью, набирай, сколько хочешь, только ложку не задерживай. А коктейль делали в миксере, в алюминиевом (или никелированном?) стакане, а потом переливали в стакан обычный, стеклянный, и он был такой холо-одный! Сок стоил 10 копеек, а коктейль – вроде как 15, и чтобы получить денежки от родителей или бабушки на такое счастье, надо было… ну, понятно: хорошо себя вести, слушаться, учиться на пятерки, и по обычному списку далее. В общем, выходило счастье не часто. Еще в «57-м», что запомнилось, помимо обычного мороженого продавалось томатное, по 10 копеек. Насколько понимаю, на основе того же томатного сока, но вкус, мягко говоря, не айс. Однако если у бабушки не было возможности – или желания – дать внуку больше, приходилось обходиться и этим, в конце концов, мороженое оставалось мороженым. А еще этот магазин запомнился мне очередями за мясом. Теми самыми, с номерками на руках. Мы стояли всей семьей, что-то кто-то переписывал, очередь постепенно двигалась. Говорят, что стояли и ночью, но в силу малости своей я этого просто не помню. Хочу отметить лишь, что даже с учетом того, что мама сама работала в магазине и могла что-то принести домой помимо «общих возможностей», определенные продукты в 70-е годы ХХ века купить было крайне тяжело. 

На Победы, 2, я, пожалуй, впервые столкнулся с таким понятием, как «запах магазина». «Хлебный», конечно, пах хлебом – хотя в магазине были прилавки с кондитеркой, напитками, там даже столики стояли, где можно было попить кофе или какао и поболтать. Но лотки с хлебобулочными изделиями, что находились за кассами справа от входа в магазин, наполняли ароматом все помещение с самого утра. В «Овощном» же пахло землей. Вне зависимости от времени года, количества фруктов и их расположения, все, что доставалось из земли – картошка, морковка, редька, и пр., и др., – все это лежало тут же, на прилавке, грязное – то есть, в земле, - эта же земля была повсюду в магазине на полу. Этот магазин мне еще запомнился тем, что над ним на пятом этаже жил мой школьный друг, и мы несколько раз баловались, скидывая на посетителей магазина бумажные бомбочки с водой. Один раз нас вычислили. Но это, как говорится, другая история…

Рядом с «Овощным» стоял сетчатый склад, куда собирали все ящики. Но вне зависимости от того, что в них привозили, они тоже постепенно начинали вонять землей. Что, впрочем, не мешало нам периодически таскать их для использования в качестве дворовых хоккейных ворот. Склад, конечно, периодически запирали, и чтобы достать понравившийся ящик, надо было проявить недюжинную смекалку.

Еще один «Хлебный» со своей неповторимой аурой находился в деревянном доме по Уральских рабочих, 17. В него мы с друзьями часто забегали после того, как шли со школы домой или когда на пустыре, расположенном тут же на Колупаевке, у нас заканчивались футбольные баталии. Насколько помню, обычно мы брали батоны – они всегда были очень мягкими, свежими-свежими! Потом этот дом снесли, на его месте выросли многоэтажки. Прошли годы, и я… стал жить примерно на месте этого «Хлебного»!

За молоком можно было сходить в «57-й». Но совсем рядом, на Ильича, 38, был чисто «Молочный» магазин № 41 Свердмолокоторга. С ним у меня на всю жизнь ассоциируются молочные решетки – те, советские, и, разумеется, сами продукты. Красно-бело-синие треуголки молока (как удобно из них было попивать!), стеклянные бутылки с молоком (с белой крышкой из фольги), кефиром (с зеленоватой крышкой), ряженкой (крышкой розовой) и снежком (крышка была вроде полосатой, нет?). Любимый обед всех строителей – батон и бутылка кефира! Тырть пальцем по пробке, откусил батончика, запил кефирчиком – красота!

У «Домовых кухонь» тоже были свои запахи. Их рядом с нами было две – одна через дорогу, тут же на Победе, 9, а другая во дворах Полтинника. М-м, какие это были запахи! Впрочем, почему были – на Полтиннике «Домовая кухня» до сих пор здравствует и радует своих посетителей. Но детские воспоминания – они ведь всегда ярче и слаще! Туда мы ходили обычно за тестом, сдобным или пельменным, и там мы видели всю эту вкуснятину, горячую, только из печки! Да, и мама, и бабушка часто что-то пекли, папа тоже изредка что-нибудь делал, и сестра уже подключалась – но там… там ведь ВСЕ ДРУГОЕ! Эх…

К маме в магазин мы с сестрой ходили не очень часто – если только заранее договорившись, ведь телефонов тогда было немного. Мне ее магазин – «Новинка» на Избирателей - очень нравился: двухэтажный, с двумя входами, на первом этаже продукты, а на втором – промтовары. Одно смущало: из-за соседства продуктового с винным отделом в магазине постоянно толклись неприятного вида дяденьки. Впрочем, маму они знали, никто с ней не ругался, и меня никто не обижал. При необходимости ее встречал отец. Иногда это было действительно необходимо: бывало, что мама работала целыми неделями по 12 часов, а еще вспоминается морозная зима, если не ошибаюсь – 1979 года, когда было под минус 50 градусов. Мама баловала нас с сестрой, зачастую принося нам в своей сумке то пирожные, то конфеты – она работала именно в кондитерском отделе. А еще из вкуса детства я почему-то запомнил окорок: розовый-розовый, с аккуратной каймой жирка, вкусный-вкусный! Возможно, я лукавлю, но такого окорока я не видел и не пробовал с той поры и до сегодняшнего дня… 

Рядом с «Домовой кухней» на Полтиннике стоял «Мебельный» (Ильича, 52). Там тоже был свой запах – дерева, клея, какой-то своей местной пыли. Именно в нем мне купили кресло-кровать на замену старой железной кровати. Как же я радовался! Потом «Мебельный» закрыли, и на его месте открылись «1000 мелочей». 

Интересно, что уже в середине ХХ столетия многие торговые точки стали строить в соседних домах, зачастую – домах однотипных. Так было на многих улицах – на Космонавтов, Орджоникидзе, Культуры, и так далее. Вот и здесь, в соседнем доме на Ильича, 50, был еще один магазин, весьма любопытный, он назывался «Учебные пособия». Там можно было купить что-то для школ или других учебных заведений – но не ученикам, а в плане материально-технического обеспечения. Карты всякие, портреты, бюсты, доски… Мне этот магазин почему-то не нравился. 

То ли дело обычные «Книжные»! Тут есть, где школьнику разгуляться! Таковых на Уралмаше было три: на Кировоградской, 9, на Космонавтов напротив швейного ателье «Белка» и на Машиностроителей, в здании гостиницы «Мадрид». Последний считался самым большим и наиболее шикарным по выбору, на Космонавтов больше всего нравился мне – там все было компактно и аккуратно. А на Кировоградской магазин полюбила вся окрестная шпана. В нем в одном из первых сделали самообслуживание, и это открывало широкий простор для воровства. Дня не проходило, чтобы у нас в школе кто-нибудь не хвалился чем-нибудь, стибренным в том «Книжном». Удивительно, но когда, спустя годы, магазин преобразовали в продуктовый, ничего не изменилось, и новое поколение также тырило «Сникерсы» с «Баунти», как ранее их предшественники – фломастеры и карандаши. Безусловно, подобное могло наблюдаться во многих торговых точках, но про данную – знаю точно.

Недалеко от этого «бедолаги», по Орджоникидзе, 10, находился всем известный «Сталинский» или, по-другому, «Новый гастроном». Первоначально меня это вводило в ступор: причем тут Сталин, и почему «новый»? С вождем всех народов все оказалось прозаично: проспект Орджоникидзе раньше назывался улицей Сталина, вот и гастроном так стали называть. А «новым» его стали называть просто потому, что он был новее «старого», вот и все. В этом магазине я очень любил смотреть – а позже и покупать – торты, там был очень большой выбор именно этого направления кондитерки.  

Почти напротив «Нового гастронома» стоял большой и м-м… можно назвать так - модный магазин под названием «Дом одежды». Пожалуй, нигде на Уралмаше не было такого выбора белья, тканей, верхней и нижней одежды, различных мелочей и прибамбасов, как в этом магазине. И в центр не надо было ехать. Мне он также знаком тем, что в нем долгое время работала моя сестра. Чертовски приятно вспоминать, как она помогала мне, своему младшему брату-лоботрясу, хорошо одеваться в 80-90 годы. И не только мне – и маме с папой, белье постельное опять же… При этом очень многое приобреталось в открытую, напрямую с прилавка, то, что мог купить любой покупатель – если успевал зайти вовремя!

А вот чуть дальше от уралмашевской площади, между улицами 40 лет Октября (кстати, бывшей Молотова), Кировоградской и Орджоникидзе раньше находился «Уралмашевский рынок». 

С чем обычно ассоциируется рынок? С деревянными торговыми рядами, павильонами для мяса и рыбы, громкоголосыми южанами-продавцами... Так было и здесь. В основном все – на свежем воздухе, серые весы с красными «гусями», кулечки из газет. Извините, что я опять про запах, – во мне, наверно, умерли парфюмер или токсикоман))) – но жареные семечки перебивали все. И когда народ шел на футбол, то помимо прочего по пути тарился именно семечками – тут Уралмаш нисколько не уступал ни донскому Ростову, ни Краснодару! Так весь путь по маленькой улице Фестивальной до стадиона «Уралмаш» был усеян скорлупой.  

А мне на этой маленькой улочке очень нравился «Хлебный». Там были ТЕ САМЫЕ пирожки с повидлом, по 5 копеек. Такие вытянутые, вроде как жареные. Вроде во всех «хлебных» они были, а вот запомнился именно этот, почему? До сих пор их обожаю, могу за раз штук шесть замолотить. Вредно, да…

А если пройти дальше, мимо стадиона, в район больничного городка, то на улице ХХII партсъезда в доме № 20 располагался магазин под названием «Колос». И его особенностью тоже была хлебобулочная продукция, но уже особого типа – это были пышки. Мягкие, румяные, в неизменной сахарной пудре – они манили к себе как неведомый магнит. Иногда в «Колос» ходили ТОЛЬКО за пышками! Кто подсчитает, сколько детских слез было пролито у того прилавка; сколько раз родители говорили своим чадам «сейчас куплю» или «нет», пытаясь сдержать свои эмоции; сколько всего пышек было продано продавцами за все время существования магазина? Скажу только одно: в моей памяти пышки «Колоса» останутся не просто вкусными – они были бесподобными…

Если вернуться назад к Уралмашевскому рынку, то «спиной» к нему в том же квартале стоял магазин для тогдашних небожителей – «Радиотовары». Как тогда говорили – «на пяти углах». Почему на пяти, сказать сложно, три улицы формировали шесть частей перекрестка, но даже пивнуха, стоящая по другую сторону Орджоникидзе от «Радиотоваров», именовалась среди местного населения именно с упором на «пятеру» - «Пентагон». Что же касается магазина, то, помимо прочего, это был неведомый мир дорогой аппаратуры. Да, на витринах там не было «Сони» и «Панасоников» - там стояли «Электроники» и «Маяки», «Ноты» и «Сонаты», но все это было практически недостижимо простому рабочему люду, живущему тут. А еще помню кассеты – те самые, маленькие, типа «DENON» или «TDK». Еще один такой же магазин был на проспекте Культуры, недалеко от нового ДК УЗТМ, там же был комиссионный отдел. Там можно было простоять, раскрыв рот, очень долго…

На «Культуре», как ее называли в народе, вообще было чем себя занять. Во-первых, достаточно быстро эта улица (точнее - проспект) стала чисто пешеходной. Ближе к площади Уралмаша – вообще-то она именуется «Площадь Первой Пятилетки», но я не помню, чтобы кто-то так долго площадь называл – на Культуры, 20, находился основной «Детский мир» (еще один был на Новаторов - Ломоносова). Там всегда было много народа. Конечно, в таких магазинах в первую очередь запоминаются игрушки – для меня это были железные «Метеоры» и такие же металлические пузатые машинки с пластмассовой фиговинкой сверху, чтобы крутить передними колесами. Это же был верх счастья, когда у ребенка появлялась такая машинка! А для подросшего поколения чуть дальше, на перекрестке Культуры и Красных партизан, находилось «КМ» - «Кафе-мороженое» (первоначально – «Соки-воды»), со стойкой и со столиками, где мороженое подавали в красивых вазочках (как же они назывались???), в виде шариков разного цвета и вкуса. В «КМ» можно было пригласить понравившуюся девочку, и она ни фига бы не отказалась! Это не какое-нибудь «Шахматное» на Орджоникидзе, тут все по-взрослому. Хотя и в «Шахматном» тоже было очень даже ничего. 

Ах да, я же забыл рассказать про «старый» гастроном! Он находился тут же, буквально в двух шагах от «КМ», на перекрестке Красных партизан – Банникова. По какой-то причине он просуществовал не так долго, как его «новый» собрат. Его перестраивали, и в итоге разделили стенками на несколько точек разных торгов. И у магазинов есть своя судьба.

А еще я упоминал об особенностях того, что и как называют на Уралмаше. Тут тоже есть любопытные нюансы. К примеру, еще несколько лет назад водитель трамвая, делая соответствующую остановку, говорил: «Остановка – улица ИндУстрии». Да, это не совсем правильно, но на Уралмаше все привыкли говорить именно так, с ударением на второй слог, и по этой «фальши» вы где-нибудь легко узнаете коренного уралмашевца. 

Чтобы не получилось, что улица Индустрии выпадает у нас из повествования, упомяну о пельменной на Индустрии, 47. Конечно, домашние пельмени всем хороши, но… когда ты заходишь в такую «пельмешку» (о, опять запах!), встаешь в очередь к кассе и дожидаешься оплаты, смотришь на этих румяных тетенек, которые лепят пельмени, и видишь, как одна пошла к этому здоровому чану, с которого капает вода, и начинает там шевелить содержимое половником, и ты уже думаешь, что наверняка сможешь съесть не две, а три порции под вот эту вот горчичку, что стоит бесплатно на стойке (ведь стульев нет, и стоя влезет больше!), и вот подходит твоя очередь, и ты сглатываешь слюну, а кассирша смотрит на тебя, ехидно улыбаясь… вы еще читаете? Кстати, такая же, если не лучше, «пельмешка» была раньше на Краснознаменной, 4, там все окрестные студенты питались. 

В соседнем доме с «Пельменной» на Краснознаменной находился самый прикольный в то время магазин. Он назывался «Сделай сам». Туда шли все, у кого руки росли из того места, откуда им положено расти по указанию природы у правильных мужчин и достойных женщин. Там было ТО, из чего можно было сделать ЧТО-ТО: досочки, железочки, тряпочки, кожанки, гвоздики, иголочки… На Уралмаше соответствующих мужиков и баб было достаточно, поэтому магазин отсутствием спроса не страдал. Да и окрестные предприятия знали, куда в случае чего везти определенную часть… назовем так – чего-то ненужного.

А еще у нас была одна интересная блинная, на перекрестке Машиностроителей – Красных партизан, и там, кстати, тоже пышки продавались, правда – не такие вкусные, как в «Колосе». Чего в этой блинной интересного? Раньше там была рюмочная. Потом – пивная. Потом контингент решили поменять и сделали блинную. Все было очень вкусно, днем отбоя от клиентов не было. Но вечером… практически никого. Ну не шел народ вечером есть блины! Вскоре наступили смутные времена, бизнес вообще захирел. Нашелся покупатель, из местных, и блинную быстренько перепродали и – разломали до основания. Сейчас на этом месте… церковь.

Не про все, знамо дело, написал, да и не ставил себе такой задачи. И фотографии буду прилагать: в интернете этого добра много, и брать их оттуда - не отбиться потом от обвинений в плагиате, в воровстве «чужой собственности». Вот что точно забыл сделать, так это предупредить: читать это повествование лучше на полный желудок… 


НА НОВЫЙ ЛАД…-4

Сколько продолжался полет, столько генерал вертел эту визитку в своих руках. 

«Семейное предприятие Репкин и К°». 

Бред какой-то!

Но именно на этого человека, Ивана Репкина, генералу и указали как на лучшего специалиста по решению нужного вопроса. Причем – по оперативному решению. А времени было в обрез.

Вертолет зашел на посадку и аккуратно сел на специальной площадке возле солидного особняка, огороженного трехметровым забором.

- Вроде здесь… - неуверенно сказал пилот. 

- Похоже, - огляделся генерал. – Окей, мы пошли. 

- Надолго? – спросил пилот, стараясь не глядеть на начальство.

- Если бы знать, - огрызнулся генерал. – Давай обратно и жди от нас сигнал.

Он мигом выскочил наружу, придерживая фуражку, чтобы порывы от движения лопастей ее не снесли. До ворот он почти добежал, амбал-адъютант еле успевал за ним. 

На звонок долго никто не отвечал, лишь примерно через минуту голос в динамике протянул:

- И кто это там?

Генерал представился. «Что они там, вертолет не увидели?» - Вам должны были позвонить по моему поводу…

- А, верно, - кто-то на другом конце вроде как мурлыкнул. – Заходите. – И дверь открылась.

Collapse )

На новый лад...- 3

Снаружи в дверь начали стучать что есть мочи. Три пары глаз изнутри следили за развязкой.

- Да долбани же сильнее, - не выдержав, крикнул Заяц, - еще сильнее! Башкой попробуй!

Дверь наконец распахнулась, и в помещение ворвались двое и вьюга.

- Быстрее заходите, - закричала Блоха, - вот так, а теперь закройте эту дверь и заколотите ее! На две доски, да - на две! Там молоток и гвозди, у двери! 

Когда дверь забили, вошедшие прошли ближе к свету. Медведь грозно глядел на всех присутствующих, к его поясу с одного бока был приторочен огромный пистолет, а с другого цепью была пристегнута его спутница, Лиса, вся в грязи, с фингалом под глазом и парой дыр вместо зубов. Сейчас в дырах находились пальцы – Лиса пару раз заехала по ним молотком.

- Не дверь, а собачье дерьмо, - сплюнул Медведь. – Где замок? Его эта тупая Мышь сгрызла? Не в курсе? Надо спросить ее, когда она поможет нашим спутникам затолкать тарантас в сарай.

- Возможно, был голодный год, - Блоха все же смогла ответить. – Извините, но ваша дама... она в таком виде! Возможно, она хотела бы согреться? Вот там стоит кофе, Мышь его только сварила…

- Окей! – Медведь двинул к кухне, волоча Лису за собой. Там он вытащил пистолет на стол и налил себе кофе: – Вижу, Муха тут собрала полный фулл-хаус. Давно вы здесь? - спросил он Блоху.

- Где-то с час. Ехали вот спокойно в Красногорку… - начала та, и в этот момент Медведь выплюнул то, что отпил, на пол.

- Эта Мышь – она что, свою мотню в этом кофейнике моет? – заорал он. - Что за дрянь?

Collapse )

Книга «Черные подковы» доступна в электронном виде на сайте магазина Amazon.com

Книга "Черные подковы", благодаря издательской системе "Ridero.ru" появилась в магазине Amazon.com! Вот ссылка для всех интересующихся: https://www.amazon.com/dp/B07C9KDTXK

УРАЛМАШ. НЕИЗВЕСТНАЯ ИСТОРИЯ. ЧАСТЬ 2

   Чем раньше занималась молодежь в свободное от учебы время? Так, чтобы ежедневно, а не раз-два в год, поэтому разговор пойдет не про пионерлагеря и бабушку в деревне. 

   Нет, ну всякую любовь-морковь никто не отменял, это само собой. А что еще? Ночных клубов тогда не было, интернета – тоже, как и мобильников со всякими «внутренностями». Куда молодое поколение должно было девать свою энергию и на что тратить свою карманную наличность?

   Тут можно выделить два основных аспекта. Один положительный, развивающий, а второй – не то чтобы совсем уж отрицательный, но назвать его плюсы удастся с трудом. Но о нехорошем позже, а пока…

Collapse )

"Черные подковы". Моя книга опубликована!

Дорогие мои друзья и коллеги по ЖЖ! Если кому интересно... В электронных библиотеках появилась моя книга "Черные подковы". Немаленькая, но, надеюсь, достаточно легкая для чтения. 15 лет я ее в себе носил и почти два года рожал писал. Тема — таможня, внутренние моменты, есть основной герой, вокруг которого ведется повествование... впрочем, зачем я все буду умным людям рассказывать? Пока в электронном виде, уже есть на "Ridero" (https://ridero.ru/books/chernye_podkovy/),  "ЛитРес" (https://www.litres.ru/maks-ignatov/chernye-podkovy/) и "MyBook" (https://mybook.ru/author/maks-ignatov/chernye-podkovy/), обещают Amazon и Ozon, и так далее по всему Интернету. Там, кстати, есть и другие мои "шедевры", маленькие рассказики, которые Вы уже читали здесь в ЖЖ. Если кого огорчит финансовый нюанс — сразу хочу извиниться, но там случилось много неизвестных мне ранее вопросов, в т.ч. по роялти. В случае чего — считайте меня жадиной простите меня, начинающего автора, пожалуйста...

Жду Ваши комментарии и отзывы. Всем буду благодарен!

Ваш Макс Игнатов.

ДЕТСКАЯ ЛЮБОВЬ

   Дорога просматривалась хорошо, и «аборигены» гаражного кооператива издали заметили неторопливое приближение знакомой темно-желтой «копейки».

- Вон, опять этого придурка черт несет! – выругался Лексеич. 

- Да ладно ты, - приструнил его Валентин, - чего на мужика взъелся? 

- А хрена он так мальчонку изводит? – вылупился на того Лексеич, выдвинув челюсть. – Жалко же пацана, совсем малец. Сколько ему, лет пять или шесть? А он его, бывает, последними словами…

- Нефиг нам в чужую семью влазить, мужики, - попытался разрешить спор третий собеседник, бородатый Иваныч. – Нехорошо это. Давай, Лексеич, наливай еще по одной.

Collapse )

УРАЛМАШ. К 85-летию Уральского завода тяжелого машиностроения.

Завод заводов живет в стране, 

Такой сейчас ты уж не создашь. 

И нет завода в стране главней, 

Чем «Уралмаш»!


Он был построен среди тайги 

Людьми, чью память будь добр – уважь, 

Что они сделали – сбереги

Свой «Уралмаш»!


Он провожал на войну сынов, 

Давал продукта стране тоннаж,

Он заслужил столько орденов,

Наш «Уралмаш»!


Династий тут трудовых не счесть, 

И не в диковинку долгий стаж. 

Все те, кто рядом живет – мы здесь  

Все – Уралмаш!


Здесь любят спорт больше прочих благ, 

И за футбол всей душою наш.

Тут за Россию болеют, как

За «Уралмаш»!


Смотреть салют все идут к Серго, 

И атмосфера – не передашь!

Здесь каждый встанет за своего - 

За Уралмаш!


Заводов славных вокруг полно: 

«УЭМ», «Турбинка», «ЗиК», «ВИЗ», «Трансмаш»…

Но в сердце имя у нас одно - 

«Уралмаш»! «Уралмаш»!! «Уралмаш»!!!


Мы будем вечно тебе верны, 

С тобой единый мы экипаж, 

Краса и гордость родной страны -  

Наш «Уралмаш»!


НА НОВЫЙ ЛАД... - 2

   Старик не сразу услышал, что его кто-то зовет:

- Карлсон? Карлсон, это ты?

   Он обернулся. На него смотрел какой-то чернявый мужчина с большим носом.

- Извините, мы знакомы?

- Карлсон, ты меня не узнаешь? Это же я, Малыш.

   Такого не могло быть. Хотя бы потому, что… этого не могло быть никогда.

- Малыш??? 

- Да, да, черт возьми, - засмеялся собеседник и чуть потанцевал на месте. – Не узнать, да?

- Да, это точно. 

- А вот я тебя сразу узнал, - продолжал улыбаться Малыш. – Хоть ты и постарел на сто миллионов лет. Сколько мы не виделись?

- Не помню. Не знаю, - старика почему-то пугал этот смеющийся носатый дядя. 

- Слушай, давай присядем, - предложил Малыш, - вон, славная скамеечка стоит. Посидим, поговорим. У тебя есть время? Тебе не холодно?

   Столько вопросов! Он даже не знал, что нужно сказать в первую очередь.

- Хорошо, - старик сел на скамейку. Солнце было высоко, и совсем не казалось, что осень уже наступила. – Нет, мне не холодно. И время у меня есть. 

- Я просто вижу, - Малыш ткнул пальцем в его пальто, - что у тебя не самые новые вещи. Как ты живешь? Где? Есть ли у тебя семья?

   Опять вопросы. Всю жизнь его преследовали вопросы – разные, но как же их было много?

- Нормально живу. Где придется… Есть добрые люди. Они помогают, - он вздохнул. – А ты как?

- У меня все хорошо, - продолжал улыбаться Малыш. – Семья, работа. Нам повезло в свое время. Не уверен, что ты помнишь… - и Малыш захохотал – громко, заливисто, держась за живот: - Я понял, почему ты меня не узнал! Из-за носа, да?

   Было не совсем приятно, но пришлось признаться: 

- Да.

- Ты забыл! Ты просто забыл! То, что творится в Европе сейчас, - то же самое было в те годы и здесь, вспомни, Карлсон! Просто нам чуть больше повезло с жильем, в отличие от тебя, и работа у родителей была постоянно, и поэтому на кухне всегда что-то было. 

- Наверно…

- Да не наверно, а точно! Швеция предоставила нам возможность начать жизнь сначала. Сейчас я пытаюсь отдать долги своей второй родине. Пусть вот это выросло с той поры, когда мы с тобой вместе ели варенье, - Малыш почесал свой внушительный нос, - и я не выгляжу, как стопроцентный швед, но сейчас моя фамилия Свантесон! Впрочем, - Малыш опять захохотал, - ты, Карлсон, тоже на чистокровного шведа никогда не походил. 

   Старику тоже захотелось почесать свой нос, но он сдержался.

- А ты помнишь, Карлсон, как мы познакомились? – Малыш чуть придвинулся к нему. – Как вместе гуляли, прикалывались? Как танцевали? Как искали мою машину, а потом долго на ней ехали, помнишь? Как ты резиной барыжил? Как ты чуть не угодил в тюрьму за драку?

- Да, - заулыбался старик, - славное было время. 

- А потом ты улетел, - погрустнел Малыш. – Почему?

- Сложно объяснить. Так было надо…

- Кстати, - опять оживился Малыш, - помнишь ту, которой ты тогда пытался дозвониться из отеля? 

Он напряг память. Точно, была такая. Кинула она тогда и его самого, и Малыша - с подругой…  

- Лариса…

- Точно! Я ее недавно встретил – здесь, в Швеции. Она тоже иммигрировала. Живет недалеко, в старом городе. Кошку себе завела. А замуж до сих пор так и не вышла. Но фамилию сменила! Была то ли Комарова, то ли Козлова, а стала фрекен Бок, ха-ха! Та еще… мадемуазель…

- Да уж, - покачал головой старик, - эти русские такие. Быстро ассимилируются, дай только повод.

- Брось расстраиваться, Карлсон. Я понимаю – один раз, шуры-муры, так сказать – культурное мероприятие… Но – без обид - одну умную вещь скажу, только ты не обижайся. Не пара вы были, не пара. Вон, видишь кошку? Вот она…

- Да говорил ты мне! – почему-то ему не понравилось все это вспоминать.

- Слушай, - Малыш подвинулся еще ближе, - насчет жилья. У тебя же родственники были?

- Тетя Нина? – он поднял глаза на Малыша. – Она мне не родственница. Просто у нее муж какой-то прохиндей… Это он нас тогда с отелем подставил. 

- Ох, - вздохнул Малыш, - от этого жулья нигде нет спасения. Я тут с одним связался. Вроде хорошие глаза… ну видно было, что человек хороший! 

- И что он? 

- А, - махнул рукой Малыш, - дали недавно пять лет. Обещал потом… помочь.

   Старик помолчал, потом сказал:

- А мне действительно помогли. Спутали сначала, а потом все выяснили, но – все равно помогли. Ненадолго, правда, это затянулось. Но я не в обиде. Сам виноват.

- Почему? – Малыш был искренне удивлен. – Квалификацию потерял?

- Что ты! – Он даже выпрямился. – Я был отличным пилотом. В полном расцвете сил. Умный, красивый, в меру упитанный. Еще и талантливый! Но однажды не в то время позвонил не в то место. И это стало известно начальству. А с Израилем в это время были сложные отношения. Плюс внешность, фамилия... Вылетел с волчьим билетом. 

- Националисты есть везде, - согласился Малыш. – Был бы повод. Для них мы все на одно лицо…

- Эт-то точно…  

- Блин, да ты замерз! – Малыш обнял его и начал растирать плечи, руки. Потом снял с себя меховую кепку и надел на старика.

- Вот, дарю! Маловата немного, и вообще она скорее зимняя, но сейчас она на солнце нагреется… а от тепла ведь предметы расширяются, и она будет тебе впору. А если ты пострижешься – будет вообще класс! Ну, а зимой… в холоде предметы сужаются, и твоя голова будет меньше, ведь так?

   «Наверно», - подумал он. Ему была приятна такая забота со стороны молодого – и одновременно - старого друга, даже чуть-чуть навернулись слезы, которые он украдкой смахнул.

- Карлсон, а что это у тебя за часы? – поинтересовался Малыш. – Я смотрю – фирменные, должны быть дорогими. Мог бы продать, купить что-то из одежды.

- Они не ходят, - мотнул рукой с часами старик, чтобы скрыть их подальше под одеждой. – Я хотел их продать, думал – противоударные, решил проверить, и оказалось, что нет.  

   Он постарался переменить тему.

- А у тебя, значит, все хорошо?

- Да, - кивнул Малыш, - Долго работал водителем, потом перешел на офисную работу. 

- А что так? Больше платят? – Было намного приятнее говорить о Малыше, чем о нем самом. 

- Нет, - замялся Малыш, - там были небольшие проблемы с полицией. Ты же понимаешь, будь ты по паспорту хоть трижды швед - лицо-то не изменить. Нас тут совсем не уважают. И машину отобрали, и права. Я им и так, и этак, и анекдот рассказал, а они…

- А семья? 

- Да тоже все нормально. Пока, правда, раздельно живем.

- А что так? – Он повторялся, но ничего не мог с этим поделать.

- Она… помаду в машине нашла. Я ей объясняю: сестру в больницу возил, родную. А там, рядом с помадой - пробка от шампанского. Сейчас у нее… не помню, как это на официальном языке, но, в общем - неприязнь у нее ко мне, и кушать не может. 

- А ты? 

- Что я? Тоже понервничал раз, зачем отрицать. Люстру зацепил… стулом. 

- Да ты что!

- Да, вот так. А люстра была из венецианского стекла. Да пустяки все это, дело-то житейское!

- Значит, не все у тебя хорошо?

   Малыш посмотрел на него.

- Такие вопросы задаешь, что отвечать неудобно. 

   Они помолчали. Потом Малыш вздохнул и сказал:

- Карлсон, пойдем в кафе. Здесь есть одно славное место, хозяин – мой знакомый друг. Я угощаю. Пойдем, а? Посидим еще, поболтаем. Чай, кофе…

- Кофе не хочу. Чай… чай можно.

   Он немного пожевал губами. 

- А… торт там будет?

- Конечно! Все будет – и торт, и плюшки, и шоколад, и конфеты! Тебя там встретят, как родного. Скажут: «Добро пожаловать, дорогой друг Карлсон!» Ой, извини, - Малыш убрал руку с плеч собеседника, - я тебе, наверно, всю шею уже… отсидел, ха-ха! – Малыш взял руку старика в свои руки и крепко сжал. - Просто пойми - хочется еще посидеть, повспоминать старое. И сделать тебе что-то приятное. Ведь когда близкому человеку приятно, я чувствую, что мне тоже приятно. Не отказывай, пожалуйста?

   Старик посмотрел в глаза Малышу и удивился той теплоте, что струилась оттуда. И улыбнулся:

- Хорошо. Только обещай – мы там немножечко пошалим, ладно..?

*Данный текст создан без цели извлечения прибыли. Все права на использование персонажей и сюжеты оригинальных произведений принадлежат законным правообладателям. 


С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ АРМИЯ. ТРУСОСТЬ И МУЖЕСТВО

   Многие, прошедшие армию, знают, что такое «карантин». По сути, это та же учебка, только уже непосредственно в составе боевой части. Считается, что в карантин попадают в том случае, если перспектива службы не слишком серьезна – к примеру, если будешь махать лопатой в стройбате или изучать в химвойсках устройство противогаза изнутри. Вот чему там учить? Меньше теории, больше практики – вот и вся суть армейских догматов. А карантин – это подготовка. Изучение теории – уставы разные, политзанятия. Ну, и конечно никуда без плаца, с его поворотами и разворотами – это же святое! Что же это за солдат, который не умеет правильно ходить? «Это по-любому не солдат», - скажет основная часть дяденек с офицерскими звездочками, и хрен вы их переубедите. Их вера в святую книгу, их Библию – Строевой Устав – вечна и непоколебима. 

Collapse )